«Чужие» алмазы Ивана Ефремова
Скандалы, интриги, расследования...
Широко известен растиражированный в интернете, кино и книгах эпизод с обыском КГБ СССР в квартире Ивана Ефремова после его смерти. По слухам, известный советский писатель подозревался в том, что являлся английским шпионом. Некоторые выдвигали абсурдные версии об инопланетном происхождении Ефремова или о том, что он прибыл в наше время из далёкого будущего.
Однако это не единственная неприятная история, связанная с Ефремовым.
При жизни писателя и учёного часто критиковали то за плохой литературный стиль, то за слишком смелые и, по мнению многих, не научные гипотезы в его фантастических романах. Но это всё, разумеется, личные мнения различных людей. А вот обвиняли ли Ефремова когда-нибудь в чём-то предосудительном?
Было дело. Об этом и пойдёт наш рассказ.
Начнём с того, что в книге советского и российского литературного и кинокритика, прозаика, журналиста, редактора Всеволода Ревича «Перекрёсток утопий», посвящённой российской и советской фантастики XX века, есть отдельная глава об Иване Ефремове под названием «Последний коммунист». В ней Ревич как хвалит, так и много критикует Ефремова, в частности в самом начале главы упоминает одну неприятную историю:
«Лучшим из рассказов Ефремова мне представляется "Катти Сарк", в котором воскрешён умолкнувший свист морского ветра в парусах быстроходных клиперов. А к наиболее известным, наверно, надо отнести "Алмазную Трубу", где автор предсказал открытие якутских алмазных залежей. Правда, с рассказом связана одна история, которая не очень-то красит фантаста, но она позволяет ещё раз задуматься над двусмысленностью положения так называемой научной фантастики, если она ставит перед собой сугубо инженерные задачи. "Алмазная Труба" по критериям Дорфмана (помните?) должна считаться идеалом НФ: через несколько лет предположение Ефремова оправдалось — бывает же. Комментаторы (и я в их числе) подчёркивали выдающуюся прозорливость фантаста. Но вдруг известный публицист-географ и автор фантастических произведений И. Забелин упрекнул Ефремова в том, что на возможность существования алмазоносных кимберлитовых трубок в Якутии первым указал геолог Н. М. Федоровский ещё в 1934 году. Вскоре Федоровский был репрессирован, а его книга изъята как дьявольские письмена врага народа. (Ещё одно преступление подлинных врагов народа: ведь разработка якутских алмазов могла начаться на 10-15 лет раньше). Нет ничего невероятного в предположении, что брошюра Федоровского-геолога попала к Ефремову-палеонтологу. Допустим, что до реабилитации Федоровского у Ефремова не было возможности упомянуть о нём, но после — он обязан был вспомнить о предшественнике. Даже если Ефремов пришёл к алмазной идее самостоятельно, элементарная этика обязывала его отдать должное Федоровскому, хотя бы из соболезнования к постигшей человека трагедии. Досадно, что на критику Забелина Ефремов откликнулся неадекватно: он начал поносить оппонента и даже жаловался на него в "инстанции", чем меня, например, не только беспредельно удивил, но и убедил, что о Федоровском Ефремов знал. Стало быть, очень не хотелось расставаться со славой первооткрывателя. Ах, если бы в рассказе было бы ещё хоть что-нибудь, кроме самой гипотезы, — привлекательные и запоминающиеся образы поисковиков, скажем, — Ефремову защищаться было бы куда сподручнее. Каждый бы занимался своим делом: Федоровский — искал алмазы, Ефремов описывал героев этих поисков, честь, которую у него никто бы отнять не смог. А если дело только в гипотезе, то тут уж литература по боку, а ситуация напоминает гонки золотоискателей за право первым забить заявочный кол. Но выиграл-то в бешеном состязании Джек Лондон, превосходно описавший его в рассказе "Скачка". Давным-давно расхищены и забыты прииски на Юконе, а два друга — Смок и Малыш — живут и помирать не собираются. Не ясно ли, что для науки, для промышленности, для общества ценность мотивированной профессиональной монографии несравненно выше необязательного рассказа. Сильно сомневаюсь в том, что экспедиции посылались на основе заявки Ефремова, да и найдены были алмазы совсем в другом месте. Но рассказ Ефремова, несомненно, мог вдохновить молодых геологов, придать им силы. Вот это — прерогатива художественной литературы».
Серьёзное обвинение, не так ли? Ревичу вторит В. И. Кузьмин, написавший книгу «Николай Михайлович Федоровский (1886-1956). Жизнь и свершения», опубликованную в 2012 году в издательстве «ГЕОС»:
«Необходимо коснуться ещё одного очень важного наблюдения и высказанного после этого соображения, практически прогноза, сделанного Н.М. Федоровским после детального ознакомления с условиями образования алмазов в Южной Африке. В первом издании книги «В стране алмазов и золота» на стр. 84-85 он с некоторым сожалением пишет: «Из полезных ископаемых на территории СССР в настоящее время, пожалуй, имеется всё, кроме алмазов». И далее, указывая на важность для страны постановки геолого-поисковых работ, направленных на открытие месторождений алмазов, и намечая наиболее перспективные районы их проведения, говорит: «Теперь очередь за алмазами. Находки алмазов известны с давних времен на Урале, но в крайне незначительном количестве. За 20 лет было найдено не более 300 кристаллов алмазов. Эти алмазы найдены совершенно случайно при промывке старателями золотоносных песков.
Планомерные поиски алмазов до сих пор не производились. Судя по примеру Юж. Африки, алмазы нужно искать в области распространения тяжёлых магнезиальных магм, богатых минералом оливином. Совместно с алмазами в Южной Африке обычно находят ильменит или титанистый железняк, гранат типа пиропа, хром-диопсид и др. В Кимберлее в породах встречается громадное количество ильменита; в Бразилии алмазы встречаются совместно с аметистами, топазами, редчайшим минералом эвклазом и др.
Из всех областей СССР больше всего напоминают Бразилию районы, расположенные к югу от Миасса. Тип же южно-африканских месторождений пока что не встречен, возможно, что он будет найден в многочисленных вулканических областях Сибири и Северного Урала».
Таким образом, Н. М. Федоровским перед геологической службой СССР была поставлена задача по поискам алмазов и впервые указано, что алмазоносные месторождения типа южно-африканских с наибольшей вероятностью могут быть найдены «в вулканических областях Сибири и Северного Урала». Важно также его наблюдение о сопутствующих алмазу минералах-индикаторах: ильмените, гранатах типа пиропа и хром-диопсиде. Вспомним, что именно «пироповая дорожка» привела проводившую в Якутии шлиховые поиски геолога А. А. Попугаеву 21 августа 1954 г. к открытию первой сибирской кимберлитовой трубки «Зарница». К сожалению, приоритет Н. М. Федоровского в прогнозе алмазоносности Сибири пытался опровергнуть известный писатель-фантаст, он же палеонтолог, доктор геолого-минералогических наук И.А. Ефремов, приписывая себе пальму первенства в этом прогнозе. Якобы только он в своём фантастическом рассказе «Алмазная трубка», опубликованном в 1945 г., впервые назвал район нахождения алмазоносных кимберлитов на Сибирской платформе, где они и были спустя 10 лет открыты геологами Амакинской экспедиции. Однако более десяти лет разделяют прогноз Н. М. Федоровского и появление фантастического рассказа И. А. Ефремова, что говорит само за себя. Поэтому попытка принизить значение высказываний Николая Михайловича по столь важной проблеме может вызвать лишь сожаление. Об этом писал, отвечая на резкие высказывания И. А. Ефремова по этому вопросу, видный геолог-поисковик, участник открытия Сибирской алмазоносной провинции, заместитель председателя Научного совета по алмазной проблеме Министерства геологии СССР В.О. Ружицкий».
Что же, неужели Ефремов на самом деле такой плохой? Присвоил себе прогноз Федоровского, да ещё и не вспомнил о нём, несмотря на то, что тот был репрессирован? Или же оба автора либо не знают, либо умалчивают об обстоятельствах?
Постараемся разобраться.
С чего же всё началось? Началось всё с книги биографов Ивана Ефремова Евгения Брандиса и Владимира Дмитревского «Через горы времени», опубликованной в 1963 году. Там рассказывалось о сбывшемся прогнозе Ивана Ефремова об открытии алмазов в Якутии:
«И даже в рассказах «Голец Подлунный» и «Алмазная труба», которые могут служить блестящим примером подтверждённой жизнью фантастической гипотезы, заслуга автора отнюдь не сводится к точному научному прогнозу.
Герои рассказа «Алмазная труба» находят в Якутии крупное месторождение алмазов задолго до того, как оно было открыто в действительности.
«Для меня было совершенно ясно, — рассказывает Ефремов о происхождении замысла, — что структуры Южно-Африканского и Средне-Сибирского плоскогорий одинаковы, что даже геологические разломы земной коры у них одного и того же характера. Следственно, если там — в Южной Африке — есть кимберлитовые трубки, то они есть (должны быть) и у нас, в Сибири. Но доказать всего этого я, разумеется, не мог. Я просто был убеждён в этом и как геолог-исследователь, не раз бродивший в тех местах, и как геолог-теоретик. Я и попытался изложить всё это в одном из первых своих рассказов, в котором геологи находят на севере Сибири богатое месторождение алмазов. Рассказ полюбился геологам. Некоторые из них потом признавались мне, что носили книжку в своих полевых сумках, заразившись самой её идеей.
Через несколько лет ко мне пришёл один приятель-геолог и положил на мой письменный стол (за ним и была написана «Алмазная труба») несколько алмазов, найденных почти при тех же обстоятельствах, которые упоминаются мной».
Строго говоря, об этом сам Ефремов написал ещё раньше, в статье «На пути к роману “Туманность Андромеды“», опубликованной в четвёртом номере журнала «Вопросы литературы» за 1961 год, но именно книга Брандиса и Дмитревского стала раздражителем для критиков Ефремова.
Что же произошло?
Об этом Ефремов пишет сразу трём адресатам: упоминаемым выше биографам Брандису и Дмитревскому, а также литературоведу Анатолию Бритикову.
Первым Ефремов пишет Дмитревскому 17 июня 1969 года:
«Тут меня обругали ни с того ни с сего. Есть такой неудачный фантаст Забелин (географ), роман коего я когда-то забраковал. Он решил со мной рассчитаться (кстати, он тоже из любителей похулить, несмотря на фамилию) и в своей книжке «Лунные горы» (об Африке) обвинил меня ни много ни мало в присвоении «гипотезы» профессора Федоровского о наличии алмазов в Сибири. Я написал «Географгиз’у» протест, указав, что всё это выдумка, гипотезы такой нет, и я, кроме того, никаких научных гипотез не присваивал, более того, в интервью в книге (Вашей с Брандисом) я подчеркнул, что не будучи в состоянии обосновать научную гипотезу за отсутствием геофизических данных, я превратил свою догадку в н/ф рассказ, который попал в точку.
«Географгиз» прислал извинения, а что толку, — всё же меня «благодарные» коллеги обгадили ни за што ни про што. А я ещё им немало помогал с их географической и н/ф серией! Хамство! Ну, чорт с имя!, как говорят в Сибири».
Книга Игоря Забелина «Лунные горы» была опубликована как раз в 1969 году в издательстве «Мысль», и вот что написано в самом конце книги:
«Я никогда не видел Федоровского даже издали, никогда не слышал его голоса. Но в Сибири, в эвакуации, я читал его книги: они вышли не только далеко за пределы страны, но и проникли в сибирскую глубинку, в село Марайка, что в семидесяти километрах от железнодорожной станции Варгаши… Я тогда ещё не знал, что автор этих книг находился ещё дальше от железных дорог — на суровой Воркуте, на её угольных шахтах.
Мне особенно запомнилась его книга «В стране алмазов и золота», опубликованная у нас в 1934 году, а позднее переизданная.
В этой книге Федоровский, сопоставляя свои наблюдения над алмазоносными породами Южной Африки с прежними своими наблюдениями, предсказал, что в Советском Союзе алмазы нужно искать в Сибири, ибо он, Федоровский, уверен, что есть определённое геологическое сходство в строении Южной Африки и в строении нашей Восточной Сибири…
Не знаю почему, но тогда, в самом начале сороковых годов, это предсказание запало мне в голову и запало в душу — я на всю жизнь запомнил его.
Сразу же после войны, будучи тогда ещё весьма молодым человеком, я занимался старательством от треста «Золоторазведка» в Туве. Бог весть как попал туда тот самый номер журнала «Новый мир», но я прочитал в нём рассказ «Алмазная труба», герои которого обнаружили кимберлит в Восточной Сибири и нашли алмазы.
Рассказ был совсем неплох. Я знал, что автор его воспользовался гипотезой Федоровского, и никаких других ассоциаций у меня не возникло.
Десятилетие или несколько более спустя геологи действительно нашли алмазы в Сибири.
И тогда случилось непостижимое для меня: в газетах замелькали статьи о блестящем прогнозе... писателя-фантаста!.. Я объяснял появление статей неведением авторов, незнанием ими литературы… Но случилось и такое: сам писатель-фантаст публично подтвердил, что это именно он предсказал сибирские алмазы[См. Е. Брандис и В. Дмитревский. Через горы времени. М.—Л., 1963].
Прочитав столь неожиданное признание, я дал себе обет рассказать о совершенно незнакомом мне человеке, о большевике с 1904 года, члене-корреспонденте Академии наук СССР Николае Михайловиче Федоровском».
Надо сказать, форма обвинения довольно подленькая. Забелин намеренно не назвал имени Ивана Ефремова, назвав его «писателем-фантастом». Но главное — правда ли это, на самом ли деле Ефремов присвоил себе гипотезу Федоровского, или это всё — огульные обвинения Забелина?
Ефремов подробно ответил на обвинение в присвоении им «теории» Федоровского в письме Бритикову от 4 августа 1969 г.:
«Теперь ещё о Забелине. Вижу непонимание ситуации и потому напишу подробнее. Если Вы закончите фразу так, как Вы мне написали, т. е. «фантаст опирался на сходство геологических структур… и т. д., отмеченное геологом Н. М. Федоровским, то повторите клевету Забелина, и мне или иным геологам придётся ставить всё на место. Поймите, что никакого сходства Федоровский не отмечал, это выдумка Забелина. Кроме того, Вы, как и Забелин, забываете, что я не только фантаст, но и геолог, куда лучше знавший Сибирь, чем десять Федоровских. Я не собираюсь спорить о приоритете, кто первый сказал «мяу», потому что общие указания на возможность находки алмазов в Сибири были сделаны А. Я. Макеровым (1912), В. С. Соболевым (1932) и мною (1932) и, вероятно, ещё десятком геологов, включая Федоровского. Все они сводились к одному знаменателю — по аналогии с платиноносными массивами ультраосновных пород Урала искать россыпи алмазов в районах вулканических массивов таких пород. Это была огромная ошибка и я (и только я, увы!) первый сказал, что не там надо искать, а на платформах, в зонах повышенного давления, где возможны трубки прорыва, как в Южной Африке. Именно это и было точным попаданием. Далеко от всех прежних представлений, потому и возили мою книжку геологи в своих полевых сумках. Я, как и повторял не раз, не мог обосновать это предположение в гипотезу (не имея, главным образом, геофизических данных и данных о толщине поверхностного покрова осадков) и потому написал рассказ. Так что же, чорт побери, предъявлять мне счёт как за научную гипотезу, тем более что кроме меня ни один учёный не сказал этого?! Я пришлю Вам, когда сделаю, фотокопию единственной страницы в книжке Федоровского (честно говоря, довольно пустой!), где есть упоминание об алмазах в СССР. Это страница 94: «Судя по примеру Южной Африки, алмазы нужно искать в области распространения тяжёлых магнезиальных магм, богатых оливином. (Дальше две строчки о россыпях в Бразилии и затем:) «Из всех областей СССР больше всего напоминают Бразилию южноуральские районы, расположенные к югу от Миасса. Тип же южноафриканских месторождений пока не встречен, возможно, что он будет найден в вулканических областях Сибири и Северного Урала».
Вот и всё, и более ни слова. Даже профан не спутает «вулканических» (старый термин, им сейчас не пользуются) областей с плитой или платформой, и даже самый восторженный поклонник Федоровского не рискнёт назвать это высказывание научной гипотезой. Совершенно очевидно, что Забелин брехал целеустремлённо, ведь он, хоть и не слишком умён, но не дурак. Поэтому я бы советовал Вам просто игнорировать его выпад, разумеется, убрав выдумку о гипотезе Федоровского, на которую вы клюнули, или сделать сноску, в которой попытаться разобраться в его выпаде. Иначе Вы невольно становитесь его пособником.
Ну, хватит об этом, и так слишком расписался, чтобы объяснить Вам подлинную ситуацию. Помните только, что я сам — геолог, и геолог достаточно заслуженный в сибирских открытиях, чтобы выступать только как фантаст».
Последним же корреспондентом, в письме которому Ефремов затронул эту тему, был Евгений Брандис. В конце письма от 9 сентября 1969 года Брандис недоумевал:
«Не понимаю, что хочет от Вас Забелин, присылающий «для сведения» копии своих глупых неврастенических писем».
(Забелин решил очернить Ефремова рассылкой своих писем «причастным»).
Ефремов отвечает 20 сентября 1969-го:
«Насчёт Забелина. Удивительно, какая муха его укусила на подлую гадость в его книге «Лунные горы», где он меня обвиняет в преднамеренной краже гипотезы Федоровского. Если бы он ограничился просто замечанием или статьёй, что по его, мол, мнению, первым предсказал алмазы в Сибири никто другой, как Федоровский, так кто бы обратил на это внимание. Считает так человек, ну и пусть. Но он произвёл вместо этого подлую инсинуацию, и я, естественно, так и написал в издательство «Мысль», потребовав вывести меня из редколлегии, где мы были с Забелиным и иными. Так как его инсинуация полна лжи: гипотезы Федоровского нет и не было, он не упомянул, что я не только фантаст, но и сам известный сибирский геолог, не сказал, что речь идёт о литературе, а не о науке, где я с алмазами не выступал, умолчал о том, что об алмазах в Сибири вообще говорили с 1912 года, но как, в этом вся, но очень существенная разница. Словом, не знаю, зачем ему понадобилось меня поливать грязью, но я обозвал его писание подлым в официальном письме в издательство. Тогда он написал мне наглейшее письмо, конечно, оставшееся без ответа. Поскольку он ссылается на Вашу с В. И. книгу обо мне, придётся во втором издании прояснить этот вопрос, конечно, очень коротко и сухо, большего вся история не заслуживает. Всё же ему удаётся запутывать незнакомых с геологией людей, так, А. Ф. Бритиков уже изменил формулировку в своей печатающейся книге, и я пока в письме не смог втолковать ему, в чём тут хитрость. В общем, плюньте, не обращайте внимания, вероятно, у Забелина климакс. Про всякий случай прилагаю переснятую мной из книги Федоровского единственную страницу 94, на которой идёт речь об алмазах в СССР. Я подчеркнул единственную строчку, где упомянуто о Сибири и Южной Африке. Вот и вся гипотеза, и любой геолог легко поймёт, что «адрес» Федоровского совсем не тот, что у меня, а совпадает с прежними высказываниями Макерова и Соболева».
Игорь Забелин
Что за формулировка, которую изменил Анатолий Бритиков в своей печатающейся книге? Вот она:
«В «Алмазной трубе» фантаст обнаружил якутские алмазы задолго до того, как геологи положили их на его стол — тот самый, за которым был написан рассказ. Изыскатели, вспоминал Ефремов, носили книжку с «Алмазной трубой» в своих полевых сумках, заразившись её идеей. Фантаст опирался на сходство геологических структур Средне-Сибирского плоскогорья и алмазоносного Южно-Африканского, отмеченное многими геологами, но внёс принципиально новое предположение, которое и оправдалось».
В письме от 29 августа 1969 года Ефремов текст одобрил:
«С Вашей формулировкой по поводу моих алмазных приключений согласен, хотя она по существу и неверна. Но Забелин продолжает приставать ко мне и на днях прислал мне наглое письмо, так что, очевидно, могут быть ещё какие-либо выступления, поскольку я не собираюсь вступать в какие либо печатные споры. Может быть, придётся сделать и так — сноску, в которой сказать, что ввиду того, что приоритет автора «Алмазной трубы» оспаривался в печати И. Забелиным, Вы обратились к Ефремову с просьбой разъяснить вопрос. И он (т. е. я) заявил, что, по его мнению (т. е. моему), никакого вопроса не существует и выступление Забелина обязано непониманию существа геологического аспекта проблемы. Вот и всё».
Выходит, все обвинения Ревича, Забелина, Кузьмина, иных в сторону Ефремова — пустой звук, и как раз с профессиональной точки зрения (ценность которой Ревич и подчёркивал, помните: «для общества ценность мотивированной профессиональной монографии несравненно выше необязательного рассказа») Иван Антонович и был первооткрывателем?
По крайней мере, объяснение Ефремова логично и обоснованно.
Сам он затронул эту тему ещё раз, в предисловии к сборнику рассказов, опубликованному в 1972 году:
«Широкую известность приобрёл рассказ «Алмазная Труба». Двенадцать лет спустя после его написания на письменный стол, за которым был написан рассказ, легли три алмаза из первых добытых в трубке, расположенной на Сибирской платформе, правда, южнее места действия «Алмазной Трубы», но точно в той геологической обстановке, какая описана в рассказе. Кстати, я написал, что распространение трубок должно быть весьма широким, и убеждён, что трубки будут найдены и севернее.
Как мне рассказывали мои коллеги-геологи, ведшие поиски алмазов, они таскали в своих полевых сумках книжку рассказов с «Алмазной Трубой». Секрет этого удивительного на первый взгляд прогноза прост: будучи сибирским геологом, я, несколько лет занимаясь тектоникой древних щитов, подыскал геологические условия, очень близкие с африканским щитом, после того, как многие годы изучал Африку. В рассказе я придумал находку трубки геологическим отрядом, в приключения которого вложил испытанное в собственных маршрутах, как то сделал в «Гольце Подлунном». Разумеется, я принял во внимание все известные по тому времени факты: существование зоны повышенного давления под Сибирской платформой, аномалии силы тяжести и пластовые интрузии тяжёлых основных пород, описал, что основными спутниками алмазов должны быть алые гранаты — пиропы, а вмещающими породами кимберлиты.
Всё это до такой степени точно совпало с найденными двенадцать лет спустя месторождениями, что фантастический рассказ «Алмазная Труба» стали рассматривать как научный прогноз. Нашлись даже люди, которые обвинили меня в присвоении чужих открытий, именно «теории» проф. Н. М. Федоровского, забыв, что фантастический рассказ не претендует на научную теорию, и упустив из виду, что я — исследователь Сибири. На поверку оказалось, что никакой «теории» у Федоровского не существовало. Всё его высказывание о возможности находки месторождений алмазов заключается в одной строчке его популярной книги 1934 года: «Тип же южноафриканских месторождений пока что не встречен, возможно, что он будет найден в многочисленных вулканических областях Сибири и Северного Урала».
Подобные высказывания у геологов, работавших в Сибири или на ультраосновных массивах Урала, встречаются начиная с 1912 года (Я. А. Макеров). Я привожу здесь этот случай в качестве курьёза. Пожалуй, это первый раз, что автор научно-фантастического рассказа подвергся обвинению, хотя бы и клеветническому, в присвоении чьей-то научной теории! Правда, в 1945 году англо-американского научного фантаста Олафа Степльдона ФБР обвинило в разглашении сверхсекретнейшей информации об урановой бомбе, тогда еще «Манхеттенском проекте». Степльдону удалось доказать, что фантастическое описание бомбы опубликовано им ещё в 1932 году, когда даже сам Эйнштейн не помышлял о техническом осуществлении уранового взрыва. Когда ретивые секретчики поостыли, то им стало ясно, что процесс изготовления урановой бомбы, особенно на первых стадиях, на самом деле тысячекратно сложнее, чем описанный фантастом. Одно лишь разделение изотопов представляло собой задачу такой технической трудности, что только гигантские затраты и ряд гениальных инженерных и научных догадок смогли преодолеть барьеры на пути к созданию убийственного оружия. Это случается в науке настолько часто, что может быть возведено в закономерность. Так и общепринятая гипотеза происхождения алмазов в трубках прорыва из стокилометровых глубин земной коры, которую я положил в основу рассказа, в свете последних наблюдений оказывается неполной, а генезис алмазов гораздо более сложным. Здесь не место обсуждать вновь открытые факты. Скажу только, что внутри кристаллов сибирских алмазов случается находить органические вещества и даже тонкие веточки растений! Это не вяжется с чудовищными давлениями и глубинами эклогитовой зоны. Очевидно, гипотеза происхождения алмазов будет в самое ближайшее время пересмотрена».
Тема обвинений Ефремова в заимствовании чужих идей поднималась и после его смерти. Подробно её разобрал Пётр Чудинов — советский учёный, геолог и палеонтолог, лично знакомый с Ефремовым.
Сначала приведём отрывок из эссе Чудинова «Три времени Ивана Ефремова», опубликованного в 1991 году:
«Среди рассказов И. Ефремова наибольшую известность имеет «Алмазная Труба». Опубликованный в 1945 г., рассказ стал хрестоматийным примером, показывающим как интуиция учёного, согретая дыханием фантастики, обернулась прогнозом крупнейшего геологического открытия.
Вот что писал сам Ефремов о фактической и событийной канве рассказа в предисловии к первому тому собрания сочинений: «Широкую известность приобрёл рассказ "Алмазная Труба". Двенадцать лет спустя после его написания на письменный стол, за которым был написан рассказ, легли три алмаза из первых добытых в трубке, расположенной на Сибирской платформе, правда южнее места действия "Алмазной Трубы", но точно в той геологической обстановке, какая описана в рассказе».
Сейчас можно назвать имя геолога, который показывал Ефремову эти алмазы. Конечно, жизнь богаче вымысла, и мог ли предполагать сам Иван Антонович, что когда-то на его столе будут тускло поблёскивать предсказанные им алмазы и принесёт их не кто иной, как его давний испытанный товарищ и спутник по Олекмо-Чарской экспедиции петрограф А. А. Арсеньев.
Тема сибирских алмазов в творчестве писателя возникла не случайно. В «Алмазной Трубе», как и в «Гольце Подлунном», в основе рассказа лежит переплетение южноафриканской и сибирской тематик.
«Как мне рассказывали,— писал Иван Антонович,— мои коллеги-геологи, ведшие поиск алмазов, они таскали в своих сумках книжку рассказов с "Алмазной Трубой". Секрет этого удивительного на первый взгляд прогноза прост: будучи сибирским геологом, я... подыскал геологические условия, очень близкие с южноафриканским щитом, после того как многие годы изучал Африку. В рассказе я придумал находку трубки геологическим отрядом, в приключения которого вложил испытанное в собственных маршрутах... Разумеется, я принял во внимание все известные по тому времени факты: существование зоны повышенного давления под Сибирской платформой, аномалии силы тяжести и пластовые интрузии тяжелых основных пород, описал, что основными спутниками алмаза должны быть алые гранаты — пиропы, а вмещающими породами — кимберлиты». Далее Иван Антонович упоминает о том, что после открытия трубок фантастический рассказ стали рассматривать как научный прогноз и даже нашлись люди, обвинявшие писателя в присвоении чужих открытий.
Иван Антонович приводил этот случай как курьёз, когда автора научно-фантастического рассказа впервые, хотя и клеветнически, обвинили в присвоении чьей-то научной теории. Сам Ефремов предвидел продолжение этих курьёзов, и таковые действительно имели место, но уже после кончины писателя в 1978 г., когда ему приписали переложение чужой теории, также не принимая во внимание его собственного научного профессионализма.
Об истории открытия якутских алмазов написано много и будет написано ещё больше. Здесь следует упомянуть лишь две книги: В. А. Милашева «Алмаз: Легенды и действительность» (2-ое изд., перераб. и доп. Л., 1981) и Г. И. Свиридова «В краю голубых алмазов» (М., 1978), в которых многократно упоминается имя И. А. Ефремова.
Первая алмазоносная кимберлитовая трубка была найдена в 1954 г. Л. А. Попугаевой на притоке р. Мархи. Именно здесь родился пироповый метод поисков, а находка первой трубки положила начало открытию коренных месторождений. Попугаева, как описано в книге Свиридова, хорошо знала рассказ «Алмазная Труба» уже в 1950 г., а к 1954 г. он издавался семь раз.
Путь к открытию алмазов был нелёгким и противоречивым, но это разговор особый. Здесь более интересен и важен путь к трубке «Зарница», ибо он во многом напоминает путь поисков в фантастической, но близкой сердцу поисковиков «Алмазной Трубе». Практически в 1944 г., году написания рассказа, писатель-фантаст «отождествил» минералы пиропы Сибирской платформы и Южной Африки. Присутствие пиропов в породе, как видно из рассказа, определяло у него и направление поисков кимберлитовых трубок.
Почему же И. Ефремов оказался так точен с прогнозом «Алмазной Трубы»? Здесь истоки ефремовского «предвидения», по крайней мере отчасти, уходят в его науку, к его пониманию закономерностей формирования геологической летописи. Он зримо и теоретически представлял распределение отложений во времени и пространстве между областями разрушения и осадконакопления. В этих длительно существующих областях содержались документы геологической летописи. Для учёного такими документами в равной степени были песчинка и кость ископаемого животного, камень булыжной мостовой, самородок золота в россыпи, зерно пиропа и кристаллик алмаза из речных наносов или кимберлитовой трубки. Каждый документ имел свою историю и нёс свою информацию. Учёный считывал эти свидетельства документов, они трансформировались в его сознании до пределов интуиции, научного предвидения или находили выражение в научной фантастике. С этих позиций рассказ «Алмазная Труба» — песнь песней в раннем творчестве Ивана Ефремова».
Более подробно о претензиях к Ефремову Чудинов расписал в своей монографии о писателе 1987 года:
«Продолжение этого «курьёза» последовало позднее, с той лишь разницей, что автором теории, «присвоенной» Ефремовым, был объявлен геолог, профессор В. П. Соболев. Для пояснения сути дела приведём основные факты из истории открытия и трактовку событий, обратившись к книге Г. Свиридова «В краю голубых алмазов». Он пишет: «У неё (Л. А. Попугаевой.— П. Ч.) из головы не уходил рассказ писателя Ефремова "Алмазная Труба". Лариса его недавно прочитала, и он запал ей в душу. В предисловии говорилось, что рассказ "научно-фантастический". А воспринимался он как живая действительность, как описание реальных событий. Особенно её поразило научно обоснованное сравнение Сибири с Африкой. Она даже выписала этот абзац в тетрадку: "Средне-Сибирское и Южно-Африканское плоскогорья обладают поразительно сходным геологическим строением. Там и здесь на поверхность прорвались колоссальные извержения тяжёлых глубинных пород... Извержения были одновременными и у нас и в Южной Африке, где они закончились мощными взрывами скопившихся на громадной глубине газов. Эти взрывы пробили в толще пород множество узких труб, являющихся месторождением алмазов".
Ей также показалось, что писатель, по образованию геолог, слишком уж профессионально пишет. Своими впечатлениями Лариса поделилась с профессором А. А. Кухаренко.— "Алмазная Труба" называется рассказ? Конечно, читал, — сказал Кухаренко и, помолчав, добавил: писатель не придумал ничего, я имею в виду геологию. Он просто повторил слова профессора Соболева из его научного труда, в котором он сравнивает геологические структуры Южной Африки и Сибири...
В тот момент Ларисе где-то в душе было чуточку обидно за писателя: не он сам нафантазировал, а взял из научной работы. А сейчас, когда пронеслась ошеломляющая новость о найденных в Сибири алмазах, Лариса как-то по-иному взглянула на рассказ: он пророческий! И если правда, что нашли алмазные россыпи, то, возможно, найдутся... сами трубки!» [Свиридов Г. И. В краю голубых алмазов. М., 1978. С. 196.].
События, о которых говорится в приведённом отрывке, отнесены Свиридовым к февралю 1950 г. Л. А. Попугаева права, рассказ, и правда, пророческий, но, по словам автора, отрывок, вплоть до трубок прорыва, являющихся месторождениями алмазов, целиком позаимствован из чужой научной работы! Так ли это?
Первые единичные находки алмазов на Сибирской платформе сделаны в 1898 г. в россыпях на притоках Енисея. Происхождение их, как упоминает В. А. Милашев, связывали с древними ультраосновными породами Енисейского кряжа. В 1937 г. геолог А. П. Буров нашёл кристалл алмаза в районе Енисейского кряжа. В это же время поиски развернулись на Западном склоне Среднего Урала и в прилежащих районах, где со времён А. Гумбольдта алмазы находили в золотоносных россыпях. До 1917 г. из россыпей Урала извлечено около 250 алмазов.
Согласно Милашеву, в конце 30-х годов А. П. Буров и В. С. Соболев установили, что на территории СССР только Сибирская платформа по геологическому строению близка Южной Африке. Тогда же на севере Сибирской платформы геолог Г. Моор обнаружил породы, близкие к алмазоносным породам Южной Африки. Исходя из этого, Свиридов вкладывает в уста В. С. Соболева следующий вывод: «На Южно-Африканском и Средне-Сибирском плоскогорьях произошли гигантские извержения тяжёлых глубинных пород. Возможно, эти извержения происходили в одно и то же время. И ещё известно, что в Южной Африке такие извержения магмы закончились мощными взрывами газов, которые скопились где-то внутри на громадной глубине. В результате этих взрывов газы пробили, в толще вышележащих пород своеобразные жёрла, конусообразные трубки, в которых и застыла магма, содержащая в себе кристаллы алмазов. Следовательно, если имеются такие трубки на Южно-Африканском плоскогорье, то они могут быть и на Сибирской платформе!» [Там же. С. 158.].
Здесь Свиридов вольно или невольно придаёт высказываниям Соболева форму, тождественную по своему смыслу словам Ефремова, приведённым в дневнике Л. А. Попугаевой. Естественно возникает вопрос: Из какого научного труда Ефремов «переписал» выводы Соболева? По-видимому, свой вывод Соболев сформулировал не в конце 30-х годов, как утверждает Свиридов, а несколько позднее. В этом нас убеждает и общая картина прогнозов на поиски алмазов, которая не была столь определённой даже в начале 40-х годов…
В 1940 г. В. С. Соболев в своём докладе отмечал: «Вопросам поисков кимберлитов и алмазов должна уделять внимание каждая экспедиция, работающая на севере Сибирской платформы. Особенно нужно обратить внимание на поиски алмазов в разрабатываемых россыпях благородных металлов в районе г. Норильска и на р. Вилюй» [Свиридов Г. И. В краю голубых алмазов. С. 100.].
Возможно это резюме не пошло дальше доклада и не исключено, что И. А. Ефремов о нём не знал. Так или иначе идея поиска кимберлита перекликается в нём с содержанием «Алмазной Трубы», написанной четыре года спустя. Специалистам виднее, можно ли рассматривать резюме Соболева как прогноз или прямое указание на поиски кимберлитовых трубок. К тому же в нашу задачу не входит установление приоритета; мы лишь против того, чтобы И. А. Ефремова изображали переписчиком чужих трудов и теорий, игнорируя тот факт, что он был сибирским геологом».
Полагаю, на этом наше расследование следует закончить.
Иван Ефремов не был злобным букой, как его пытался изобразить Ревич, и рассказ «Алмазная Труба» — не заимствование чужих идей, а оригинальное предположение.
|
